Слушая тишину - Страница 15


К оглавлению

15

Но как он ухитрился подслушать то, о чем она говорила Дону Каллахану? И откуда он знает об исчезновении Лючии Ричи — засекреченного химика с острова? И о каких миллиардах идет речь?

— Когда ты говорила с ним?!

— Не кричи на меня. Я с ним не говорила.

— Не ври!

— Я попросила, не кричи. У меня сейчас голова лопнет от твоего крика. Человек, назвавшийся Хуаном Риверой, до смерти испугал меня на подземной стоянке. Я выронила ключи, едва сознание не потеряла, думала — меня преследуют. Он сказал, что хочет поговорить со мной о центре, а взамен расскажет кое-что о моем отце. Я… послала его к черту, но он мерзко ухмылялся и говорил о том, что я могу пожалеть… как в дрянном детективе, одним словом. Дон, я понятия не имею, откуда у него все эти сведения о моем отце. Да, разговоры о его причастности ходили, но дядя Дик старался не говорить со мной…

— К черту дядю Дика и причастность! Это сейчас не главное. Главное то, что после появления этой статьи жизнь Лючии, если она похищена, находится в опасности, но и это еще не все.

— А… что еще?

— А еще — твоя жизнь тоже в опасности, сестренка.

— Дон, это глупо. Даже в статье сказано, что я калека, чьим словам не поверила полиция…

— Ты не калека. Не смей так себя называть. И совершенно, к сожалению, не важно, что именно о тебе говорится в статье. Похититель теперь в курсе: у похищения был свидетель. Глухой, косой, хромой — не важно. Похититель-то знает, что свидетель действительно слышал крики Лючии о помощи!

— Дон, я…

— Сидеть дома. Никуда не выходить. На звонки не отвечать. К окнам не подходить. Наш сотрудник будет круглосуточно дежурить около дома. При малейшем подозрении, что что-то не так, звони девять-один-один или лучше прямо мне.

— Дон, а разве они могут… мне что-то… сделать?

В серых глазах был страх, но страх наивный, детский, страх человека, понятия на самом деле не имеющего, что с ним могут сделать безвестные «они»…

И тут уж он не удержался. Протянул руку и погладил ее по щеке, коснулся волос, отвел прядку, упавшую на глаза.

— Ты не бойся, сестренка. Я тебя в обиду не дам…

И рухнули бастионы.

Они целовались мучительно, неумело и самозабвенно, словно подростки.

Они выпивали друг друга до дна, они задыхались, они едва не падали — но объятий не расцепляли.

Пожалуй, самое сильное чувство, которое охватывало обоих, — это облегчение. Больше не нужно было скрываться, держать себя в руках и слушать голос разума.

Не было больше никакого разума, остались чувства. Осталось только тело — жадное, молодое, одно на двоих. Руки, намертво сплетенные и ставшие крыльями. Сердце — одно на двоих, глухо бухающее в висках.

Нежность губ, сладость дыхания, ощущение спокойной мощи — и восторга от того, что теперь эта мощь принадлежит ей, оберегает ее, а значит, ничего не случится, все теперь будет хорошо.

Восторг от того, что эта нежность, это ароматное облако, эти хрупкие плечи — больше не мимо, не к другому, не «счастье стороной», а — его, его собственное, хрупкое и драгоценное имущество, которое он никому не отдаст, хоть вы убейтесь!

И о том, что это все-таки еще не совсем рай, говорит только один прискорбный факт — в раю не барабанят в дверь!

Дон с сожалением оторвался от губ Сэнди и прорычал:

— Только никуда не уходи!

Она опустилась обратно на диван, оглушенная, счастливая, почти бездыханная, прижала к пылающим губам пальцы…

Дон рывком распахнул дверь, уставился на растерянного, бледного напарника.

— Чего тебе, Сэм?

— Детектив Каллахан, срочное сообщение всем патрулям… Дон, там Томми… убили!

6

Разумеется, одну он ее не оставил, взял с собой. Сэнди сидела на заднем сиденье полицейской машины и изо всех сил старалась не плакать и не сопеть. Томми — это второй полицейский, молодой смуглый парень, брат похищенной Лючии Ричи…

Как странно и страшно — вчера, меньше суток назад, Томми Ричи был живой, ходил, разговаривал, улыбался, а сейчас — его больше нет.

И Дон Каллахан сидит на переднем сиденье окаменевший и яростный до такой степени, что тронь — искры полетят.

Ей вдруг очень захотелось его потрогать, и Сэнди робко потянулась, погладила Дона по плечу. Он поймал в зеркале ее взгляд — и на секунду в потемневших глазах промелькнул теплый огонек.

— Ты посидишь в машине, если надо — опознаешь Риверу по фотографии. И не бойся ничего, поняла?

— Дон… это из-за меня, да? Из-за… газеты?

Он вдруг увидел ужас в ее глазах. Что ей ответить? Ведь формально — да, из-за нее. Томми, младший детектив Томас Ричи, по прозвищу, естественно, Малыш, напарник Дона Каллахана, парнишка двадцати трех лет от роду, погиб из-за того, что Сэнди Кроуфорд слышала, как похищали его сестру…

Общую картину он выяснил уже через пять минут после того, как приехал. Томми поехал к Ривере один, потому что Ривера, судя по всему, опасности не представлял. Томми приехал, долго стучал, потом вошел в квартиру… путем аккуратного выбивания дверного замка. В портовом районе, состоящем сплошь из двухэтажных бараков, квартирки сдавались дешевые, вонючие и лишь кое-как защищенные фанерными дверями… Дон и сам жил в такой, когда только-только приехал в Лоусон.

Так вот, обойдя жилище Хуана Риверы и не обнаружив его присутствия, Томми вышел на улицу, намереваясь, очевидно, ехать в редакцию «Лоусон-ревю», но в этот момент, по словам случайных свидетелей, мимо дома на большой скорости проехал автомобиль, из открытого окна которого по Томми полоснули автоматной очередью.

15